При всем трагизме дела Мирзоева, после приговора мне все врем я приходит в голову аналогия с анекдотом о судье. Судья взял 500 тысяч у одной стороны по делу, но другая сторона тоже принесла 300 тысяч. Тогда судья вернул первой стороне 200 тысяч и вынес решение по закону и справедливости.
Увы, только в ситуации такого специфического баланса российский суд и может вынести справедливое решение. По крайней мере, по «громкому» делу.
По любым таким делам суды обычно вносят решения, исходя из политической целесообразности и желания власти кинуть обществу кость сурового наказания вместо анализа проблем, приведших к беде.
Представим себе, что на месте Агафонова был какой-нибудь таджик-гастрбайтер. Что было бы с Мирзоевым? Правильно, скорее всего, вообще ничего.
А если бы на месте Мирзоева был простой бедный и дикий дагестанский или кабардинский парень? Правильно, сел бы лет на 7-8.
Такие замены можно продолжать. Если бы он был русским чемпионом? А если русским пэтэушником с окраины? И т.д.
Вывод простой. При одинаковых фактических обстоятельствах приговор весьма сильно зависел бы от того, кто оказался потерпевшим, а кто преступником.
Но в данном конкретном случае столкнулись два влияния.
С одной стороны, после гибели Егора Свиридова и последовавших событий власть с опаской относится к любым получившим общественный резонанс случаям гибели «русского» от рук «кавказца». Относится с опаской и демонстрирует суровость.
С другой – в столкновении «звезды» с простым обывателем (а троекратный чемпион мира это, конечно, звезда) правда практически всегда на стороне «звезды». На ее стороне власть и сила. Тем более, это представляется верным для чемпиона по единоборствам – дагестанца, несправедливое наказание которого способно возбудить соотечественников.
Но в данном случае два фактора сошлись, и сложилась редчайшая ситуация, когда от решения российского судьи ждут объективности, беспристрастности и, вообще, едва ли не безупречности.
Отсюда пять экспертиз, отсюда столь долгое рассмотрение, казалось бы, простого дела, и необычная боязнь ответственности со стороны судьи.
Увы, в абсолютно подавляющем большинстве уголовных дел в российских судах никаких колебаний у судей нет, а приговор, зная, кто обвиняемый, легко предсказать заранее.
Я не юрист, но мне кажется, 1,5 - 2 года реального заключения - было бы в самый раз.
А то мы еще ему и должны остались!
И проблема тут в эмали омоновца и в неправосудном приговоре Лузянину, как, впрочем, и вообще абсолютной дефектности российской судебной системы. Об этом и речь.